Про старость II

Когда я вошла, в комнате горел свет, и телевизор что-то бубнил на девятой громкости. Склонив голову почти до груди, в чистой зелёной рубашке, перед  экраном спала Фридль. Я не сразу решилась разбудить её, разрешив себе ещё немного постоять тихо и запомнить этот момент, как и многие другие, которые ушли вместе с другими днями.

Аккуратно положив руку ей на плечо, окинув взглядом её сгорбленную спину, надорванную ещё в детстве от тяжёлой работы, я тихо назвала её по имени и затем повторила громче – Фридль плохо слышит. Кажется, она даже сначала не поняла, кто присел рядом с её инвалидным креслом. Но как только я в своём разговоре дошла до конфет и вытащила ценный прозрачный мешочек с французскими сладостями, её глаза радостно заблестели, и она нежно пожала мою руку.  

Дзинь!

Такие моменты падают в мою копилку, и моё сердце переполняется нежностью и радостью при виде счастья в старческих глазах.

В тот день, когда я был дураком.

Ветер дул насквозь. Я поднял воротник куртки повыше и продолжал ждать трамвай.
У меня не было определённой цели. Были только обрывки мыслей, эхо былых чувств и прескверное настроение. "Так тебе и надо. Заслужил." - здравый смысл не привык со мнойй церемониться и выкладывал всё напрямик. В лоб. С большой жирной точкой на конце.

Я перерешагнул через щель, разинувшую рот между перроном и трамвайным дном. Куда ехать, я не знал. В тот момент я даже не был уверен, был ли у меня билет.
Топорщился ли квадратом в кармане потёртых джинс мой кошелёк?
Этого я тоже не знал..

Мы с жуком

С утра мы с жуком вставали и рисовали. Рисовали пионы, рассвет, мокрую от росы траву, а потом бегали по траве и смеялись от щекотания пяток.

Жук был изумительный! Такой, каких каждый день не встретишь. Он охранял мой альбом для зарисовок, греясь на солнышке и дёргая то одной, то другой лапкой. Мой милый, добрый жук..

  

  

Фонарик

Она неугомонна.
То накроется одеялом с головой, то снова откроется. То вытянется поперёк кровати, то начнёт головой устраиваться на моём животе.

Я делаю вид, что читаю. Лампа освещает странички, и я надеюсь, что довольно яркий свет не помешает ей угомониться и уснуть.
На часах десять, и тихая Дрёма уже в комнате – нацелилась на меня, но не на соседку по кровате.

- Малыш, спи..
- Нет! – вытаскивает плетёную закладку из моей книги и прикладывает к своему лбу. Поёт песни.
- Но уже поздно, и всем деткам давно пора спать.
Хитрая улыбка в ответ, и снова тёмные глаза скрылись под одеялом.

- Посмотри, какой яркий на улице фонарь!
Она вылезает из под одеяла и устремляет удивлённый взгляд на окно.
На улице ночь, и лишь один фонарь освещает улицу перед домом. Свет рассеивается вокруг, деляа видимым столб, на верхушке которого размещается фонарь, очертания дерева по соседству и крышу соседнего дома.
Я решаю выключить лампу и дотягиваюсь до кнопки.
Щёлк!
И комната погружается во тьму.

---

Весеннее письмо или "вино из одуванчиков"

Здравствуй, милый..
ты знаешь, это было чудесно!

Это было почти как в прошлый раз, когда я устроила вылазку на велосипеде.. это был снова взрыв в моём внутреннем душевном мире, потому что всё развевалось, пахло, напоминало мне детство, летело навстречу и стукалось о мою шею и губы.. пушинки тополя, мелкие мошки, которых разбавлял мой мчащийся на велосипеде силуэт.

Про старый шкаф

Скрепят половицы, а на стенах незамысловатый рисунок в мелкий цветочек. Обои наклеены на старые газеты, и то тут, то там свисает словестный обрывок под потолком, у косяков дверей и оконных рам. Краска на подоконниках облупилась как в сухой пустыне, и под ней спряталось нечто настоящее и первозданное. Тут же, между оконных рам, обвитых столетней паутиной, останки летающих, жужжащих, кусающих, надоедливых.. И когда моешь окна, то стараешься не задеть, быстрее смахнуть, чтобы, не дай Бог, не трогать тела бренные, погибшие в неволе, засохшие и почему-то ещё более неприглядные.

Старый шкаф, доверху набитый книгами и какими-то бесполезными журналами, годами скапливающимися и теперь пылящимися в углу деревенского дома. Корешки книг разноцветные, тусклые от ушедшей новизны и различны на ощупь. Я люблю гладить книги.. кажется, что прикасаясь к ним, разгадываешь тайну названий, подглядываешь в работу издателей, в мысли художников, оформивших то или иное издание..Потрёпаные корешки обычно у самых ходовых книг, или у тех, которые манили "полнотой", но были засунуты обратно в страхе не осилитъ.

Осенняя легенда

..В далёкие времена дровосеков, пивоваров и бродячих музыкантов, красавица Ильзе полюбила крестьянского парня Айниса. Она полюбила горячо и трепетно. Так, как способно юное девичье сердце. Но отец её, граф и владелец замка и десятков крестьянских душ, никогда бы не согласился с её выбором. И поэтому она скрывала свои чувства глубоко в глазах, стараясь ни словом и ни жестом не выдать то, что ей стало дороже всего на свете. Дороже наследства, имения и мнения окружающих - чувства к Айнису.
Он был быстр как ветер, силён как гром, пылок как солнце и нежен как туман. Он протягивал ей навстречу руки и помогал спуститься из окна по ночам, когда вокруг все спали и лишь факелы освещали стены парка, прилегающего к замку. Их любовь родилась весной и цвела всё лето, наслаждаясь прогулками под зелёными ивами и клёнами. Они пробирались по лесенке под своды небольших мостиков и оттуда любовались звёздным небом, доверяя друг другу стихи, мечты и волшебные сказки. 

---